Говорим, дожидаясь, весну, что грачи не снега принесут, и берёзы в рубахах до пят молодые дожди окропят. Что не вспомнятся тяготы лет, этот серый февральский рассвет, забывая зимы неуют, мать-и-мачехой звёзды цветут. А у марта есть пара страниц про капели и спевки синиц, и, смахнув облака, тополя для тебя синеву оголят. Улыбнись, обними поутру, поцелуем морщинку сотру... и бессонные ночи с плеча клёны сбросят в прозрачность ручья.
Листва раскатала разноцветный ковёр-самолёт Ходит тихой монашенкой галка - ищет что потерял листопад, уходящую осень и жалко, и привычен прощальный обряд. Что-то грустью вечерней оценим, а бессонницей - наши грехи, серый день декорирует сцену - чёрных веток и снега штрихи. Не найдутся у сердца ответы - обойдёмся без вздохов и слов, вырезает фонарь силуэты чуть размытых туманом домов. В золочёные окна квартала сны красивые осень вернёт... не напрасно листва раскатала разноцветный ковёр-самолёт.
Костлявые клёны и ясень забыли весенние грозы, и сумрак в монашеской рясе затеплил лампаду берёзы. Что небо - наплывами воска, упрёк серым будням не кинешь, вчерашнего снега полоска - для нынешней осени финиш. Душевная наша усталость ничуть не заботит природу, но солнечным бликом осталась синица для нас в непогоду. Услышит грачиная стая про зиму рассказ очевидца... и серость исчезнет пустая, и что не случилось - случится.
Дневные звуки затихали, пришла ночная хмарь дворами, и дождик покрывал штрихами пейзаж в оконной белой раме. В соседнем доме гасли окна, и чья-та сигарета тлела, высокие берёзы мокли, подняв подолы до колена. Привычный круг настольной лампы, ты рядом - и душа на месте, и шорох падающих капель баюкал колыбельной песней. Ушла гроза - и в три светало, объёмы обрели предметы... перевязав полоской алой, заря несла в подарок лето.
У зеркала лужи смывает рябина румяна с высоких обветренных скул, а осень ушла, торопясь, и забыла в вечернем тумане глухую тоску. Прозрачная роща и чёрное поле притихли, уснули до ранней весны, и память ушедшего лета уколет зелёной иголкой пушистой сосны. Пусть нам не дано, ни к чему твои слёзы, стряхнуть паутинку морщинок с лица... но только в осеннюю пору берёзы ветрам отдают золотые сердца.
Под стук дождя былое снится, проснёшься - и забудешь сразу, и листопад крылом жар-птицы смахнёт листву с дремотных вязов. А день на редкость синий-синий, всё по сердцу в пейзаже русском, погоде радуясь, осины цветастые надели блузки. Боязнь зимы на юг прогонит погожим утром птичьи стаи, и клёна жёлтые ладони страницы лета пролистают. Грустить присуще и природе, и нам - обычно на ночь глядя... тайком от нас сентябрь проводит берёза в золотом наряде. Валерий Мазманян
Собрались тучи возле дома, и сумерки стирали грани, и вдалеке раскаты грома пугали веточки герани. И монотонный стук баюкал, и память прошлого тревожил, а дождь на ниточках, как кукол, водил по улицам прохожих. Молчали мы и каждый помнил - нас не любовь, а время судит, а на окне изломы молний чертили нам зигзаги судеб. Пусть наша грусть не станет мукой - прощальные слова в прихожей... а дождь на ниточках, как кукол, уводит в прошлое прохожих. Валерий Мазманян
Ничего, что раздета ольха донага, по оврагам хоронятся нынче снега, и сметают дожди под стволы и в кусты потемневшую медь прошлогодней листвы. По-хозяйски освоились в роще грачи, и доверишься сердцу в бессонной ночи, что получится всё, как себе загадал, а за тридцать давно - разве это года. Закрутилась быстрее времён карусель, взбудоражено небо прилётом гусей, и ручей обмывает лодыжки ракит... и болевшее долго уже не болит. Валерий Мазманян
Рябины губы алые целованные ветрами, а в сквере листья палые считает август с ветками. Узнает осень - выжили, морщинками открестится, берёза в пряди рыжие заколку вденет месяца. Любовь жива, а прочее само и перемелется, и капель многоточие стряхнёт на плечи деревце. И серость не схоронится от солнца в мелкой лужице... и бабочкой лимонницей осенний лист закружится. Валерий Мазманян
Весна уже уходит в прошлое - густой травой, на зорьке скошенной, грозой, вишнёвыми метелями, туманом яблонь и капелями. Цветок жасминовый закружится и льдинкой поплывёт по лужице, и белый иней одуванчика накроет солнечного зайчика. Шмелю, стрекозам и соцветиям три летних месяца - столетия, порхает бабочка-капустница, где жёлтый лист на снег опустится. Прошу тебя - не надо мучиться, что поздняя любовь - разлучница... поверь - спасёт от неизбежности простое слово с жестом нежности. Валерий Мазманян
На клёны глянешь - одни мощи, но сумрак уступает дню, и ждут берёзовые рощи свою грачиную родню. Худой сугроб уткнулся в землю, лоскутья туч на тополях, воркует голубь, тени дремлют на белых мятых простынях. Словам пустым узнали цену, и кто - чужак, и кто - родной, и бьётся голубая вена ручья под коркой ледяной. Снега, невзгоды - не пропали и устояли на ветру... большие родинки проталин целует солнце поутру. Валерий Мазманян
На серость стен мазками охры рассвет погожий день нанёс, ещё один сугроб усохнет у белых ног худых берёз. Из жарких стран - пора на север, и птичьим стаям не до сна, и чёрному грачу поверим, что март и на дворе весна. У сердца истина простая - твоя рука в моей руке, и льдинкой облако растает в небесной голубой реке. Судьба побалует хорошим... и пусть морщинка льнёт к губам, сегодня мы печаль раскрошим, как корку хлеба голубям. Валерий Мазманян
Клён с костлявыми плечами знает - март вернут грачи, сядешь рядом с чашкой чая, повздыхаем, помолчим. Посидим с тобой без света, пахнет в комнате сосной, узелками чёрных веток зимы связаны с весной. Белый снег - на серый сумрак, на дворы, на горизонт, перетерпишь, если умный, и однажды повезёт. И поймёшь, когда мы вместе, время - только горсть песка... а зима - строка из песни и седая прядь виска. Валерий Мазманян
Ждём - разбудит гомон грачий лес и лёд замёрзших рек, о метелях белых плачет только ноздреватый снег. От зимы осталось долгой - вздох, неделя до тепла, месяц - золотой заколкой - вденет в волосы ветла. У нагих берёз истома, вместе с ними подожди - и большой сугроб у дома ночью расклюют дожди. Пробежал февраль короткий, подойдёшь к окну босая... золотые самородки солнце в лужицы бросает. Валерий Мазманян
Наверное, тоже не спите и вспомнили всё ненароком, метели стирают граффити берёзовых теней у окон. Печаль - не единственный мостик, который лежит между нами, а клён - одна кожа да кости - утешится белыми снами. Что лучшая песня не спета, бессонница снова пророчит, из пряжи запутанных веток соткутся весенние ночи. И била судьба, и ломала, сегодня - сердечная смута... узнала душа, что ей мало покоя в тепле и уюта. Валерий Мазманян
Берёза в поношенном платье не прячет изгибы бедра, с дождями приходят некстати тоска о былом и хандра. Скворцу за морями приснится осиновый ветки ожог, тату на груди у синицы - осеннего солнца кружок. А клёны отдали одежды ветрам и забыли печаль, и небо свинцовое держат на чёрных костлявых плечах. Не купишь на золото листьев прозрачность погожего дня... теплеет на сердце от мысли, что ты не оставишь меня. Валерий Мазманян
К утру измученный бессонницей вздохнёшь - не тех, наверно, ждал, трепещет бабочкой-лимонницей листочек на игле дождя. Осины красятся румянами, а тучи набирают вес, притих укутанный туманами простуженный осенний лес. От свиста ветра лужа морщится, а ты всё предаёшь суду, и желтизной больная рощица неделю мечется в бреду. Кленовый лист ладонью скрюченной взъерошил волосы куста... и кем-то осени поручено всё ставить на свои места. Валерий Мазманян
Вспомню тот далёкий год, плеск волны и белый ялик, ночь бессонницу мне шлёт, а луна - печальный смайлик. Зря гадать, что сделать мог, память лет - и крест, и бремя, звёзды - пылью всех дорог - поднимает всадник-время. Не забыла - напиши, позвони, скажи, что нужен, две заблудшие души золотой листвой закружат. Сколько раз давал зарок: жить - все чувства не мешая... грустью запасаюсь впрок - впереди зима большая. Валерий Мазманян
Под медный звон листвы берёз войдёт в притихший город осень со свитой серых дней и гроз, что мы хотим тепла, не спросит. Дожди всю зелень расклюют, погонят птичьи стаи к югу, нас - в сумрак комнат и уют, и мы потянемся друг к другу. Когда отыщется вина за тихий вздох, за белый волос, нашепчет - впереди весна - вечерний дождь, сорвавший голос. До марта тополя уснут, река любви не обмелеет... за неба синего лоскут отдаст всё золото аллея. Валерий Мазманян
Сверни с дороги в сквер пустой, остановись и просто слушай, как в сумрак золотой листвой летят берёзовые души. Погожих дней наперечёт, похоже, осень будет ранней, а время сквозь тебя течёт, смывая пласт воспоминаний. Цветущий луг, гудящий шмель под шум метели будут сниться, журавль - за тридевять земель, с тобой останется синица. Опавший лист стремится в высь, надеясь, птичьи стаи примут... пора домой - там заждались попутчики в большую зиму. Валерий Мазманян
Молчим, что пора нам расстаться - любое бессмысленно слово, а божья коровка на пальце, как алая капелька крови. Запуталось солнце в трёх соснах и светит всего вполнакала, у каждой любви своя осень, вот наша с июлем совпала. Смиримся - всё лучшее спето, нас просто судьба обыграла, на память оставило лето морщинки и бронзу загара. И всё бы сложилось иначе - будь мы с тобой вольные птицы... а небо высокое прячут для нас васильки за ресницы. Валерий Мазманян
Прошёлся дождик и прохлада прочь прогнала остатки сна, а из листвы совиным взглядом на нас уставилась луна. Туман у изгороди виснет большим жасминовым кустом, ночное время - время истин, и время - строить на пустом. Наш шёпот слушает лужайка, мы рядом, а две тени - врозь, тебе, что не вернётся, жалко, а мне - всё то, что не сбылось. Вздохну - менять нам что-то поздно, смеёшься - рано в старички... а из травы далёким звёздам шлют позывные светлячки. Валерий Мазманян
Ветла грустила о былом, дремала тёмная вода, метнулась чайка и крылом разбила зеркало пруда. Затеял рой стрекоз игру, и ласточка грозу звала, и не шептала - не к добру, к печали бьются зеркала. И свет дневной во мгле пропал, и росчерк птичьего крыла, петляя, нас с тобой тропа по разным судьбам развела. Мы друг от друга далеки... а там, где встретили весну, сидят на зорьке рыбаки и ловят звёзды на блесну. Валерий Мазманян
Дни шли привычной чередой - дожди, а следом - зной и пыль, и колокольчик голубой по травам скошенным звонил. Чертили на окне стрижи маршруты туч перед грозой, любовь попробуй удержи словами, вздохами, слезой. Ты торопилась - без плаща, а у дождя такая прыть, у двери шёпотом - прощай, ты научил меня грустить. Душа поладила с судьбой, признал своим привычный быт... а колокольчик голубой ночами в памяти звонит. Валерий Мазманян
Уже с утра томилась зелень предчувствием большой грозы, и лето красное звенело крылом летящей стрекозы. Мотив тоскливый вспомнил ветер, из неба выдавил слезу, и прочерк ласточки отметил - откуда надо ждать грозу. Стемнело, в миг исчезли тени, качнулись вниз верхушки крон - и брызги белые сирени летят в открытое окно. Когда на лужах капель пляски, июнь холодный не жалей... узнаешь ты , какие сказки рождает музыка дождей. Валерий Мазманян
Туманы белые акаций размыли контуры домов, шептала ты - пора расстаться, невмоготу таить любовь. На травы тень моя упала, душа молила - не молчи, и красный лепесток тюльпана качался язычком свечи. Вечерних теней паутину плёл с ветерком сирени куст, ты на прощанье освятила воспоминания и грусть. Росы напился подорожник, забыл ночной короткий дождь... и хорошо, что день погожий, и что от жизни что-то ждёшь. Валерий Мазманян
На рассвете с улыбкой усталой погасила луна фонари, на цветущий шиповник упало сразу несколько капель зари. Распахни занавески и слушай: колокольчик звенит голубой - одуванчиков белые души ветерок забирает с собой. До заката с серебряной речкой разговоры затянет ветла, не затеплит каштан свои свечки, не грусти - наша память светла. На веку повидали немало - и метели, и грозы весны... а душа и без нас понимала - что забыть, что - в красивые сны. Валерий Мазманян